Адский Загадочник

Ветер давно утих. Солнце застыло в зените. Над пустыней поднималось жаркое марево, искажая очертания барханов. Склеп, казалось, был частью пустыни. Небольшая каменная площадка, выложенная из песочного цвета камней, нагрелась настолько, что на неё можно было жарить мясо. А за наклонной металлической дверью скрывался ход, уводящий в глубь песков, в темноту. И, словно пытаясь обнять его, либо скрыть от чужих глаз, над склепом нависало старое обугленное дерево. Оно хотело бы сгореть – но нельзя войти в одно пламя дважды. На толстом суку висел повешенный. Его некогда белые одежды превратились в крылья умершей птицы, в погребальный саван. С протяжным скрипом тяжёлая дверь отворилась. На пороге возникла фигура в поблекшем красном балахоне. Не озаботившись прикрыть дверь, человек в красном сошёл с каменных плит и уселся под деревом. Тишина. Ни голосов людей, ни криков животных, ни плеска воды – только шуршание песка. Словно шорох пера, которым ведут по пергаменту. - Ты… грор… такх и не говорххишь… хрро… мне, откхуда… роор… ты рходом… - повешенный чуть повернулся и теперь мог искоса смотреть на фигуру в красном. - А ты так и не сказал, как разговариваешь со сломанной шеей. – хрипло ответило существо в балахоне. Казалось, что оно улыбается, хоть лица и не было видно во тьме капюшона. Повешенный странно задёргался, чуть поводя плечами. Его опухший вываленный язык мелко трясся. Он смеялся: - Гроххо… аррркххаааа… Ты говорххишь… грооххаа… со мнхой! Аргхахаа! Архахаа! Песок шуршал, прислушиваясь к смеху мертвеца. Барханы и дюны плавились, изменяя размеры и формы. - Похчему ты… храар… не спрахшиваешь… рроххр… кахк я вообхще… хрра… разгховариваю… есхли я… хррор… умер? – повешенный медленно качнулся в сторону сидящей фигуры, изменив угол зрения. Его покрытые стекловидной плёнкой глаза уставились на существо в балахоне. Солнце моргнуло и погасло. На пустыню навалилась тьма. Сидящий поднялся и ушёл во тьму подземелья…